sulamita: (Default)
2021-06-06 04:23 pm

(no subject)

Б-г смотрит на меня и улыбается.
sulamita: (двое)
2013-01-05 05:00 pm

Шёлк

Запах дорогого прокуренного, вычищенного, выхолощенного, гостиничного номера, где в воздухе уже пролит брют.

Шёлк первого, гладкого глотка шампанского.
Шёлк еще нежного , горчащего поцелуя.
Шёлк кожи под пальцами.
Шёлк пальцев под поцелуями.
Шёлк порванных чулок.
Шёлк выдоха.
Шёлк вдоха.

Несколько часов вдвоем, в перемешанном воздухе из  табачного дыма, сумерок, шёпотов, стонов, смеха, и единичном стуке об пол откушенного, укатившегося яблока.
sulamita: (за окном)
2012-12-31 09:40 am

Этот год.

Это был хороший год. Но хорошо,что он заканчивается. 

Он начинался чересчур буйно и празднично. И, наверное поэтому, был потом таким странным и сложным. 

Он не принес много событий. Но в нём было много каждодневного счастья и много любви. И, почему-то, много моих самолетов - я первый раз перелетала Одного Важного Человека, что само по себе удивительное событие.

А еще удивительно, или как раз совсем не удивительно, что этот год дарит, уходя, необыкновенное ощущение волшебства, праздника и ожидания чуда, какого у меня не было уже давно. Это такой прощальный подарок, который, впрочем, объясняется просто. Ожидание чуда, как и любые другие чудеса, делаются своими руками.
sulamita: (Default)
2012-04-18 01:41 am

Раз! И лето!

Весна толкает ладонями в грудь, заставляя жадно хватать воздух из открытых по всей квартире окон.

Не выправляю волосы из-под поднятого воротника куртки. Бегу, подпрыгивая, и они, в этой несвободе, подпрыгивают на макушке в такт хлопающей по бедру сумке. В сумке записочка. Один Важный Человек спрятал её в посудомойке,чтобы я нашла утром. Сегодняшний талисман.

Лениво перебираю в голове весенние хлопоты - вымыть бы огромные наши окна, заказать уже шторы, перебрать чечевицу, да посадить десять кустов роз. А вместо этого рисую мелками на асфальте, пускаю мыльные пузыри, играю в догоню-догоню и целую крошечные ладошки. 

И вот уже раз - и лето!
sulamita: (Default)
2012-02-20 09:40 pm

Ночное время

Тягучее снаружи, ночное время становится удивительно спорым вокруг и внутри, когда сидишь в темноте, с ногами, на диване, ешь на ощупь конфеты, стараясь не шуршать фантиками, читаешь при свете маленькой лампы Тургенева, пьешь остывший чай. И вдруг, раз, и часы показывают глубоко за полночь, троллейбусы давно спят, потрепанный том изрядно за серединой, в горле сладко от конфет и замялись подогнутые еще с вечера под себя ноги. Самое время идти спать, но как-то сам собой ставится чайник. Растягиваешься на диване, смахнув на пол конфетные обертки и переворачиваешь очередную страницу. Обещая себе, как в детстве маме: "Сейчас, вот только главу дочитаю..". И опять ведь вранье.
sulamita: (за окном)
2011-12-30 01:07 am

Чудо-дерево

Почти во мраке, при сказочном свете маленькой лампы, занята лучшим делом, что есть в целом свете - наряжаю ёлку.

Высокую, разлапистую, густосмолистую, с толстыми, колкими, пружинистыми ветками, которые шутя выдержат всю мою коллекцию новогодних игрушек. Игрушки старинные, хрупкие, мятые. И нитки у них уже давно неопределенного цвета времени, короткие, путанные, в узелках, вот-вот разъедутся под пальцами в ничто. Я их расправляю аккуратно, примериваюсь на ветку, смело засовываю руки в колючее, распяливая пальцы, стараясь не уронить игрушечные мои драгоценности. 

Это наше чудо-дерево. Уходящий год исполнил все наши главные мечты - мои и Одного Важного Человека. Подарил нам все возможные подарки. И эта ёлка - последнее из череды чудес. Все эти годы, больше чем о важном, мы мечтали вот об этой ерунде - как в свой большой дом купим не маленькую, лишь бы поместилась, а настоящую, живую, огромную ёлку. Как Один Важный Человек выберет ее, притащит, вместе со снегом и холодом улицы, домой. Как я достану свои игрушки и, наконец, развешу их все-все-все. Как мы будем есть мандарины и наряжать ее ночью, шепотом, вдвоем. Тихо-тихо. Чтобы не разбудить ту, что увидит завтра утром это чудо-дерево первый раз в своей жизни.
sulamita: (Default)
2011-11-18 02:52 am

Спокойной ночи.

Мой дом спит.

Спит горячая вода в черных чугунных завитках батарей, дремлющих на своих резных ногах.
Спит, разлегшись, вздыхая во сне, паркет.
Спят летаргическим сном книги в нераспакованных коробках.
Спит тяжелый и темный ясень входной двери.
Спят бумажные райские птицы на обоях.
И за длинными клетками оконных рам спит, кутая шпиль в туман, высотка.
Спит немного пыли по углам. И та, которая за диваном, тоже спит.
Спят, обнявшись, измявшись, разбросанные платья.
Спит, свернувшись в ногах в кашемировый комок, кошка.
Спит, ворочаясь, мое счастье. Стукаю неосторожно фарфором чашки о блюце, чертыхаюсь шепотом, на балетных цыпочках крадусь проверять - мое счастье спит. Спит мой дом. Весь мой мир сейчас здесь. Боюсь разбудить.

Спокойной ночи.
sulamita: (Default)
2011-11-03 01:45 am

2000

От  [livejournal.com profile] an_na_na я получила двухтысячный год и, было собралась написать о нем, как задумано игрой,  побольше фактов, но...

... но хорошо, пусть так:

1. Я практически ничего не помню о себе и событиях 2000 года. Это удивительное открытие еще и потому, что я помню мельчайшие подробности своей жизни с очень раннего возраста.

2. В 2000 году мне - 20 лет.

3, Я много умничающая девица.

4. Мне кажется, что я уже невероятно взрослая.

5. А по сути - сущая балда.

6. Живу на три дома. Иногда у родителей. Иногда у юноши, к которому у меня мало чувств, но много привычки к его веселой компании. Чаще сама у себя. Я уже год, как живу сама по себе.

6. Окончательно разочаровываюсь в своей "будущей" профессии и в университете учусь по индивидуальному графику, то есть прихожу когда хочу и сдаю что хочу. Что, в общем, не помешает мне через год-полтора получить красный диплом и поступить в аспирантуру.

7. Через год я познакомлюсь с человеком который подарит мне возможность изменить место учебы, профессию, работу, судьбу...

8. ...в конце этих судьбоносных изменений, как прихотливая цель обнуленного и забытого двухтысячного, знакомство с Одним Человеком. Очень Важным. Через три года ровно.

9.  В 2000 я и не работаю. Абсолютного, провального безделья год.

10. И не путешествую.

11. Нигде не бываю. Ничего не делаю. Никого не люблю. Ни о ком не грущу.

12. Год, в котором все было либо до, либо будет после.

13. Я бездельничаю целыми днями - долго сплю, много и бесцельно гуляю, хожу на самые ранние сеансы в кино, если просыпаюсь и сижу на первом ряду. 

14. Уже не пишу стихов. Они из меня не лезут. Но еще не пишу в жж. Я о нем не знаю.

15. Все лето-2000 валяюсь на балконе, читаю английскую прозу и пытаюсь разводить розы. Розы сжирал паутинный клещ.

16. Занимаюсь балетом с бывшей известной солисткой Большого Театра. Очень строгой, очень красивой и очень пожилой. Совершенно бесцельно пытаясь воскресить забытые навыки. Прозанимавшись год - брошу.

17. Недалеко от дома, возле Бюро ЮНЕСКО подбираю кошку. Персидскую. Злобную и умную. Кошка любит меня и жевательный мармелад. Она проскитается со мной еще три года на три дома и растворится с остальным моим скарбом, и багажом, и прошлым накануне начала совсем другой новой жизни.

18. По сути это год и без семьи тоже. Мы все втроем - мама, папа, я - по разным причинам живем отдельно друг от друга, каждый своими жизнями.

19. Год назад я была другая. Через год все будет по-другому, через три - все другое совсем.

20. Хорошо, что я совсем не помню этот год. Плохо, что его, и как-будто меня тоже, совсем и не было.


Я тоже могу загадать год в комментариях. Мне не сложно. Поиграем.

И, внезапная смена правил игры:
можете назвать мне еще какие-нибудь годы - если мне приглянется цифра, то я еще что-нибудь о себе расскажу. Эдакого, с фактами.

sulamita: (ТЛ)
2011-09-01 08:20 am

Тсссссссссс.....

Лето ушло.

Вот оно было. И будто и не было. Просто короткий предутренний сон.

Сон и есть.

А лето, убаюкав, тем временем осторожно уходит, передав нас на руки осени. Так осторожно, как перекладывают, едва дыша, спящего ребенка - не разбудить бы, не испугать. Тсссссссссс... Тссссссссс..... Ччччччччч... это ветер и листья.
sulamita: (Default)
2011-08-10 08:53 pm

Уехал как-то один важный человек в командировку... Опять и Опять.

И что делают нежные жены, когда их мужья
Отправляясь в дальние дали, оставляют наказ
Быть хозяйкой рачительной, дом беречь и очаг,
Не тащить в дом всякий хлам и есть суп на обед?


Но! Наказам не вняв и отбросив всяческий стыд,
Ночь едва переждав и чаю не пив, с утра из дома
Ушла. С тем, чтоб вернуться таща с собой свой набор
Стандартный, возмущающий честного мужа:

Раритетных и редких с картинками книг для детей
/чем я хуже?/
Молочник и соусник - Веджвуд гласит клеймо и не врет.
Летних платьев еще, а как же зимою долгой без них?
А на денег остатки - пирожных и свежий букет.

Будет жена в наказанье теперь голодать три недели
Средь всякого хлама. Так ей и надо! Могла ведь
Выполнить мужа наказ. Суп питательный есть, и кисель,
И жаркое. Тратить деньги разумно, а может и вовсе -

Спрятать на "черный день" под перину.Теперь же осталось
Мужа милого ждать и писать бесполезные вирши,
Что зело ужасны отсутствием рифмы и мысли,
И непонятным размером.
sulamita: (My_Sweet_Rose (John William Waterhouse))
2011-08-02 03:20 pm
Entry tags:

Без названия.

Есть чувство большее, чем любовь.
Но для него нет слова.
Оно без названия.

Но оно - это всё.
sulamita: (Default)
2011-07-25 01:46 am

Незначительное, пока вспомнилось.

Как-то, в порыве внезапности, я закрыла почти все записи в журнале. Это только личное - у меня слишком сложные отношения с этим слишком личным дневником.

Но мне иногда приходят письма с вопросом про тот или иной пост, с просьбами открыть почитать тот или иной текст. Мне это, конечно, странно (что? кто-то правда это читает обожемойбожемойбожемой), но тем не менее факт имеет место быть.

Поэтому если что-то и правда нужно открыть из закрытого. Что-то определенное и чем-то вам полюбившееся или запомнившееся, то вы напишите в комментариях.

А то я бы оставила все как есть, если страждущих не найдется.
sulamita: (Default)
2011-07-25 12:20 am

Свое ПРОчтение

Пролог

Моя мама - маленькая девочка. Она записана во все библиотеки в округе. Чтение моей бабушкой, при наличии 4 детей и одной няни, приравнивается к безделью и маленькую маму регулярно выволакивают из-под стола, где под скатертью с бахромой, длинной до пола, она втихаря предается тяжкому греху - праздности. И читаетчитаетчитает.

Моя мама - большая девочка. Учится и работает на трех работах, чтобы хватало на замшевые австрийские сапоги, афганскую дубленку и книги. Дубленка одна. А книги во всех углах. Она и выходила замуж с таким приданым - чемодан с моднейшим заграничным барахлом, шкатулка с кольцами, связки с книгами и портфель с дневниками и пачками писем от юношей и друзей по переписке. Портфель вскорости ритуально сжег папа, кольца "проели" в самое тяжелое время, а у дубленки я лет в пять отпорола маленький кусочек рукава, чтобы сшить кукле замшевые туфли.

Я - совсем крошечная. Мама с папой делают сами ремонт в квартире. Спят потом еще несколько лет на полу, потому что на все деньги покупают для меня немецкую детскую, итальянские туфли, пресловутые афганские дубленки и смешные шубки из горностая. И книги. Много книг. Собственно, даже для покупки дефицитной роскошной детской вне очереди, с черного хода прекрасного и пустого мебельного магазина, в ход пошли книги - несколько собраний сочинений в хорошем издании. Добытых с помощью взятки из канистры армянского коньяка у директора другого прекрасного магазина - книжного.

И начиная с самой первой квартиры, той, где делался ремонт совсем молодыми мамой и папой и заканчивая их нынешним загородным домом, через все квартиры, через каждое наше жилье, кочевала с нами огромная, разрастающаяся библиотека. Я и стен-то нигде не помню - помню только книжные полки, которые, как толстый слой глазури, покрывали ровным слоем весь периметр.

Сцена 1-я. Буквы.

Мне один год или что-то около того. Я еще не умею ходить и есть подозрение, что из принципиальных соображений. Зато умею говорить простыми предложениями и со мной легко договориться.

Не наигравшиеся мама с папой в восторге от не надоедающей забавы, говорящего человечка. Тем более, что к году был освоен еще один фокус - я узнаю и показываю буквы. Мама не обольщается, так как понимает, что ребенка, как маленькую обезьянку, можно обучить показывать что угодно. Малышам не принципиально во что тыкать пальчиком под восторги взрослых - в "где у киииисы нооосик?" или "покажи у мааамы глазки" или, вот как я, в "букву Щ" и "букву О".

Но папа тщеславно решил не останавливаться на достигнутом - ведь если ребенок знает буквы, то почему бы ребенку не начать читать? Препятствий в этом замечено не было и папа взялся за мое обучение чтению с прытью молодого неофита. Долгими вечерами он упорно раскладывал передо мной кубики с буквами, писал на бумаге, тыкал в азбуку и развешивал буквенные магниты на доске.
Наш ежевечерний диалог выглядел примерно так:

- Доченька, это какая буква?
- Мэээ
- А это?
- Ааааа
- ?
- Мэээээ (игра не теряла для меня прелесть новизны)
- А это?
- Ааааа
- И что вместе получилось?

.... Пауза. Мой снисходительный взгляд папе, который не знает таких очевидных, элементарных вещей. И наставительно:

- Папа, получилось вместе Мэ-и- А, Мэ-и-А.

Занавес.


Сцена 2. Слоги.

Собственно, процесс обучению чада чтению поцвел-поцвел, да и скукожился, не принеся плодов и лишив родителей потенциальной возможности показывать годовалое дитя в цирке и на конференциях - только сегодня и только сейчас - барабанная дробь - читающие младенцы.

Впрочем (тут уже мои, сквозные с родительскими, воспоминания), меня кроме книг ничто не могло занять на часы. Достаточно было посадить рядом с привлекательной стопкой или открыть книжный шкаф, откуда я, с замиранием и неизменным восторгом, доставала и доставала свои богатства с нижних полок. И можно было часа два спокойно заниматься своими делами.

Мне три года. Точнее - около четырех. Мама с папой вынужденно оставляют меня у бабушки. С запасом платьев, кукол и любимой желтенькой собачкой. У бабушки я остаюсь очень редко.  На три дня - никогда. Все три дня бабушка обыравет телефон, рассказывая маме в междугородних разговорах о том, какая она "плохая-мать-не-оставила-ребенку-игрушек-она-играет-с-моей-газетой-Труд-и-Правда-приедь-немедленно". Мама знает любовь бабушки к утрированию и выгодному изложению фактов. И то, что игры с Правдой еще никому особо не вредили.

Через три дня, меня, трехлетнюю, балованную, соскучившуюся, капризничающую, забирают домой. К вечеру я в истерике - не хочу есть ложкой сама, не хочу одеваться-раздеваться-купаться, кидаюсь любимой желтой собачкой и совершенно очевидно, что бабушка кормила меня с ложечки, сюсюкала и доставала луну с неба, лишь бы я не мешала смотреть новости каждые три часа.

Первый раз в жизни я получаю строгий выговор и первое же наказание - посидеть одной в комнате и успокоиться.

Сначала из комнаты где я, несносная трехлетка, "успокаиваюсь", доносится демонический вой и яростные вопли, потом рев, потом опять вой и в заключение - безутешные рыдания. Мама в это время ревет на кухне - она соскучилась и ей меня страшно жалко. И себя жалко тоже. И непонятно куда делось ангельское дитя, на которое до этого дня ни разу не пришлось повысить голос.

Первый спохватывается папа. Сквозь мамины слезы слышит, что рев в комнате прекратился. И доносится что-то странное. Очень странное.

На цыпочках подкравшись, родители по-очереди подглядывают за мною в щелочку. Я сижу посреди комнаты на коленях, к ним спиной. И тихо, горько, безостановочно причитаю. И немножко так киваю себе в такт головой.

- Что это с ней? 
- Я не знаю... Причитает чего-то...
- Молится что-ли?
- Похоже... Только она ж этого не умеет и не знает. Ей три года.
- Почти четыре. И плачет...

Тут мама заплакала снова:

- Я знаююю что нееей... Я ее отругала в первый раз в жизниии и в комнату посадилаааа... Она от этого расстроилась и, наверное, сошла с умааа.... И зачем я ее ругалаааа.....

Причитания не преращались и было очевидно, что я сошла с ума окончательно и бесповоротно, в следствие разлуки с родителями и жестокого обращения с ребенком, то есть со мной.

После недолгого совета было решено осторожно войти и посмотреть поближе на масштаб бедствия. Мама, как врач, боялась спугнуть (и что вдруг я правда сошла с ума и буйная), чтобы не усугубить мое, и без того плачевное состояние. Плачевное - в прямом смысле.

Папа на цыпочках подкрался поближе. Обошел меня, стоящую на коленях перед огромной книгой, которую я не в силах была сама удержать в руках. С обиженными подвываниями, я, плача, сама себе, вслух читала утешительного "Морозко":

- Теплооо ли тебе дееевицааааа... теплоооо ли тебе крааааснаааяяяя....

Собственно, так родители узнали, что я умею читать. Сама. Занавес.


Сцена 3. Слова.

С тех и до этих пор - вакханалия чтения. Запойного.

В первом классе, чтобы я не умничала и не мешала читать другим детям, мне, на уроках чтения разрешили читать что угодно и я носила в школу в портфеле толстенный том сказок Джанни Родари. С этого момента чтение стало синонимом тяжкого греха - праздности.

Праздности мне сладко предавалось везде. В итоге сами запоем читающие родители были вынужденны объявить запрет на чтение в ванной, за едой, в туалете, вместо сна и учения уроков. Поэтому книги при них исчезали фокусным образом:

Чтобы не застали с книгой за супом или в кровати - ловким жестом увесистый том летел в щель между кроватью и стеной и между стеной и диванчиком в столовой. Потом так же ловко оттуда доставался. Мама знала про эти тайники и разгребала их раз в пару месяцев.

Чтобы не застали с книгой вместо уроков - всегда был выдвинут ящик стола, в котором и лежало читаемое, задвинуть и принять невинный вид - доли секунды. Про стол мама догадывалась. Как и про то, что когда я занимаюсь музыкой, то ставлю книгу поверх нот и читаю, бездумно барабаня по клавишам изображая тупые этюды Черни все два часа. Как я умудрилась закончить музыкальную школу одному Боженьке известно.

Чтобы не застали в туалете (а родители пристально следили иду ли я туда и оттуда с пустыми руками) - книга пряталась под рубашку, прижималась к животу (ой-ой-ой, как прихватило!) и тайно заносилась. А потом,перед выходом,  очень тихо пряталась в верхний ящик стенного шкафа, закрывающего трубы. Слева от большой коробки с лампочками, в маленькой уютной нише.

Через много лет папа проболтался, что все эти годы он хранил в этом шкафу заначки с огромными суммами. Справа от коробки с лампочками. В уютной нише.
Зеркальные тайники друг друга мы так и не обнаружили.

На самом деле в этой сцене должно было быть смешное повествование о том, как в нежном возрасте я с помощью печатного слова приобщилась к знаниям о сексе, эротике и прочих пикантностях. Но как-нибудь отдельно. А другой раз. Может быть. Занавес.

P.S. Замуж за Одного Важного Человека я выходила с таким приданым: чемоданы с барахлом, шкатулка с кольцами и несколько коробок с книгами, не мамиными-папиными, моими собственными. Коробку с письмами, помня о сожженном портфеле, я предварительно спрятала где-то у родителей в доме. Что, впрочем, не помешало Одному Важному Человеку в порыве ревности и собственничества взломать как-то мою почту. Колец в шкатулке сильно приумножилось. А личная библиотека разрослась до размеров отдельной комнаты. Стоит ли добавлять, что конечно же есть кому сшить замшевые туфли всем куклам из рукавов моей дубленки.

P.P.S. За то, что про-чтение было наконец записано Спасибо тому, кто в ночных про-книжных разговорах спросил меня как я научилась читать.
sulamita: (My_Sweet_Rose (John William Waterhouse))
2011-07-20 11:03 pm

Через ночь

Ровно четыре года назад я еще не ложилась спать. И так же, как нынешней ночью, Один Важный Человек был не рядом. Но я знаю, что как и без малого полторы тысячи дней назад, он думает обо мне именно сейчас. И проведет, держа за руку, и через эту ночь тоже. Как проводит ночь за ночью. Каждый раз. Близко ли он. Далеко ли.



Люблю. Как тогда. И еще по-другому.


Твоя. День за днем. Ночь за ночью.

Держи меня за руку. Веди через ночь. Через день. Через месяц. Через год. Год за годом.
sulamita: (My_Sweet_Rose (John William Waterhouse))
2011-05-18 11:40 pm

Шелк и кашемир

Остро, густо и пряно пахнет дождем.
Пыльца пудрит лужи блеклым.
Ветер бросает под ноги мокрый яблоневый цвет.
Всё в моей жизни сейчас шелк и кашемир. Весна удивительного счастья.
sulamita: (Default)
2011-01-18 02:08 am

Горячие красные апельсины

Январские ночи так хороши горячей ванной. Где вокруг тебя плавают несколько красных апельсинов упавших с полки. Их выуживаешь на ощупь, с прикрытыми глазами, из воды. Чистишь вслепую так быстро ставшую горячей тонкую кожицу.
И сладкий сок облегает липко кончики пальцев.
И красная мякоть трескается не по долькам, разрывая и выворачивая апельсин.
И во влажном воздухе ванной виснет острый и пряный, густой апельсинно-специевый горячий запах.
И вдыхаешь, впитываешь в себя этот жаркий медовый дух дальних странствий, пока рот наполняется сочным - кислым и сладким.

Вода, смывая, забирая себе апельсиновый сок с моих губ и ладоней, остывает. И остывают яркие, алые корочки на полу ванной. Моя кожа пахнет трюмом большого корабля, везущего из далекой страны нагретые солнцем горячие красные апельсины с тонкой шкуркой и запахом, слаще которого нет в январе.
sulamita: (двое)
2010-12-28 02:35 am

Поцелуи с собой.

Утром Один Важный Человек уходит из кровати в квартирные сумерки по будильнику. И я подгребаю под себя в полусне его подушку, мягкую несопротивляющуюся кошку и середину кровати. Зарываюсь в одеяло и вью из всего этого гнездо.

Перед самым уходом Один Важный Человек возвращается в спальню тихо как может, чтобы не разбудить.

Все равно просыпаюсь от его громких утренних запахов - мяты, крепких духов, табака, меха, шелка, глаженого хлопка, шерсти и его собственного, еще сонного, неповторимого... Но притворяюсь спящей в ожидании когда он, склонившись надо мной большим, ищущим детеныша животным, разгребет мой висок, или щеку, или макушку, или краешек губ из-под вороха из одеял и кошки. И поцелует. Сначала тихонько и утрене, на прощанье. А потом, не удержавшись, мелко и часто, много-много раз, приваливаясь плечом, загребая меня вместе с подушкой, обдавая меня большой, разлапистой нежностью, невозможностью расставания, пусть даже до вечера.

Я засыпаю, как только хлопает дверь. Но досматривая путанные утренние сны я счастливо чувствую его поцелуи на своем виске, или щеке, или макушке, или краешке губ. И ношу потом их присутствие с собой целый день. До самого вечера. Пока их не вытеснят поцелуи новые.
sulamita: (за окном)
2010-12-21 01:43 pm

Снег большой. Снег маленький.

Утром даже спится слаще от уютности знакомого звука, с которым дворники меланхолично и равнодушно сгребают маленький снег, пришедший за ночь.

Вечером все тот же снег сыплется мелким конфетти, колючими блестками с неба - только успевай задирать голову и открывать рот пошире, ловя снежинки. А пока стоишь так, с высунутым на холод языком, как маленькая, думая, что тебя, такую большую, никто не видит, вокруг в густых сумерках снуют тоже маленькие игрушечно-оранжевые экскаваторы и деловито сгребают снег в большие сугробы.

И хочется, чтобы снова шесть или восемь. И непромокаемый шуршащий комбинезон. И насквозь промокшие варежки - чтобы ринутся наперерез экскаватору, взять крепостной сугробище штурмом, провалиться в середину, изваляться, избарахтаться, набегаться и нападаться попой на прессованные и подледеневшие вершины. Тысячу раз скатиться под ноги притопывающей от холода терпеливой маме, тысячу раз залезть-запрыгнуть-вскарабкаться, в наскок, ползком и плашмя, животом. Упасть на спину, раскинув руки и, перевернувшись, ползти хохоча и барахтаясь, как обезумевший дельфин или щенок ньюфаундленда. Разворошить этот сугроб до жаркой ломоты в мышцах, до горящих щек, до леденеющих мокрых ботинок... А потом обессилевши сползти на четвереньках, изображая полную беспомощность и усталость, маме под ноги и милостиво согласится пойти уже домой, а по дороге тайком обсасывать ледяные комки, маленькие сугробы, с промокших варежек - самое тайное и недоступное удовольствие детства.

Но я уже не такая маленькая, а сугроб не такой большой. Позади меня хлопают двери, выходят в снежные сумерки какие-то люди и стекает золотыми огнями громада стеклянного, засыпаемого снегом здания, а впереди - большой вьюжистый снег. И я все-таки очень маленькая между ними.
sulamita: (Default)
2010-11-18 11:48 pm

Каштаны Осени

Осень все не отпускала.  Хотя ей бы, кажется, давно пора уходить, расцеловав на прощанье дождями. До сегодняшнего утра. Я проснулась от того, что в открытое  с весны окно наконец запахло морозом.

Вечером, как прощальный подарок от осени, Один Важный Человек принес мне в теплом кармане, который так сладко пахнет табаком, духами, металлом и нежностью его рук, горсть свежих каштанов.

И мы хрупали  в кровати их нежные шкурки, такие тонкие и упругие, чуть пружинящие под пальцами. Расколупывали матовые ядрышки цвета лежалого белого шелка и запивали сладковато-ореховый, такой осенний, чуть грустный и ласковый каштановый вкус молодым сидром из французских розовых яблок. Тем самым сидром, к которому кроме каштанов, как ничто другое идут сыр бри, запеченый паштет с лаковой корочкой, хрустящий багет, поцелуи, крошки в кровати и уходящая осень.

А скорлупки молодых каштанов, если погладить изнутри пальцем - шерстяные, с нежным пуховым мехом, таким, который бывает на пузике у трехнедельных щенков...

Разложила скорлупки во все карманы, чтобы гладить пальцем шелковую каштановую шерстку до самой весны и улыбаться тому, о чем знает только осень, раздающая свои каштановые подарки.
sulamita: (My_Sweet_Rose (John William Waterhouse))
2010-10-11 02:45 am

Осеннее

Осень переливает через край любовь.
И все вокруг полно ею, как горсть ладони, опущенная в воду.
И я полна ею тоже.