sulamita: (Default)
Мой дом спит.

Спит горячая вода в черных чугунных завитках батарей, дремлющих на своих резных ногах.
Спит, разлегшись, вздыхая во сне, паркет.
Спят летаргическим сном книги в нераспакованных коробках.
Спит тяжелый и темный ясень входной двери.
Спят бумажные райские птицы на обоях.
И за длинными клетками оконных рам спит, кутая шпиль в туман, высотка.
Спит немного пыли по углам. И та, которая за диваном, тоже спит.
Спят, обнявшись, измявшись, разбросанные платья.
Спит, свернувшись в ногах в кашемировый комок, кошка.
Спит, ворочаясь, мое счастье. Стукаю неосторожно фарфором чашки о блюце, чертыхаюсь шепотом, на балетных цыпочках крадусь проверять - мое счастье спит. Спит мой дом. Весь мой мир сейчас здесь. Боюсь разбудить.

Спокойной ночи.
sulamita: (двое)
Утром Один Важный Человек уходит из кровати в квартирные сумерки по будильнику. И я подгребаю под себя в полусне его подушку, мягкую несопротивляющуюся кошку и середину кровати. Зарываюсь в одеяло и вью из всего этого гнездо.

Перед самым уходом Один Важный Человек возвращается в спальню тихо как может, чтобы не разбудить.

Все равно просыпаюсь от его громких утренних запахов - мяты, крепких духов, табака, меха, шелка, глаженого хлопка, шерсти и его собственного, еще сонного, неповторимого... Но притворяюсь спящей в ожидании когда он, склонившись надо мной большим, ищущим детеныша животным, разгребет мой висок, или щеку, или макушку, или краешек губ из-под вороха из одеял и кошки. И поцелует. Сначала тихонько и утрене, на прощанье. А потом, не удержавшись, мелко и часто, много-много раз, приваливаясь плечом, загребая меня вместе с подушкой, обдавая меня большой, разлапистой нежностью, невозможностью расставания, пусть даже до вечера.

Я засыпаю, как только хлопает дверь. Но досматривая путанные утренние сны я счастливо чувствую его поцелуи на своем виске, или щеке, или макушке, или краешке губ. И ношу потом их присутствие с собой целый день. До самого вечера. Пока их не вытеснят поцелуи новые.
sulamita: (My_Sweet_Rose (John William Waterhouse))
Осень переливает через край любовь.
И все вокруг полно ею, как горсть ладони, опущенная в воду.
И я полна ею тоже. 
sulamita: (Default)
Ласточки, стригущие небо прямо на волнами и надо мной.
Теплый яблочный пирог с растаявшим мороженным после морских купаний для растаявшей и теплой, размаянной меня, в веснушках, с обгоревшими скулами и плечами.
И воздух вокруг, которым дышишь словно любовью.
sulamita: (Default)
Летними однобокими московскими вечерами мне слаще всего шатается по букинистическим магазинчикам и лавкам. Но уж слаще чего и вовсе нет, так это, обойдя все полки, застыть у прилавка с детскими растрепами, давними любимцами.
Полистать свое и чужое детство.
Провыбирать, как когда-то в полузабытом, мутном и ясном, лепечущем небытие, себе книжку по картинкам.
И вся эта радость нового, чудесного. И еще большая радость - узнавания и обретения. 

Так, среди редких редкостей, всяческих интересностей, непременно выужу и потащу к кассе пару старых своих знакомцев.

Вот и сегодня, в стопочку с сердцем и вкусом выбранную (и Метерлинк с иллюстрациями Дехтерева - вот уж где диво дивное, и целая сказочная книжная кучка с красно-зеленой, вкусной Мавриной, и...), спрятались мои детские утраченные когда-то любимицы - сказки Шарля Перро (почти новые, в твердом переплете, аж 73 года, когда и мама с папой знакомы-то не были...) с чудными картинками Булатова и Васильевой - все-все-все их знают, там такая Золушка с желтыми волосами, а бальное платье у нее тоже желтое, с круглой юбкой в черных цветах, и Принц в голубом костюмчике и с голубыми глазами, а у Мачехи на голове красные перья во все стороны.

И главное счастье - найденыш мой, моя утерянная сиротка, целая неделя слез, после того, как забыла ее в парке и не нашла уж больше - моя Пеппилота, Пеппи в странной книжке с мелким шрифтом и картинками сплошь черно-бело-оранжевыми, подмигнула, улыбнулась мне с полки щербатым своим ртом и я получила кусочек своего утерянного, где-то в том же парке, детства в подарок...

И лишь одно мое давнее, обидное не дает покоя.
И все прошу всех книжных ангелов вернуть несправедливо утраченное.
Мамина подруга взяла своим девочкам почитать, да так и не вернула и я уже взрослая, с обидой и горем, смотрела у них в гостях на СВОЮ книгу на ИХ полке и стеснялась через десять-двенадцать лет сказать - мое...
Точнее мои.
Мои Муфта, Полботинка и Моховая Борода.
Самые любимые. Так с тех пор и не найденные. С иллюстрациями Эдгара Вальтера...
Хочу ее обратно так, что, наверное, уже сама бы украла, да не знаю где... Скучаю... И найди я ее, верни опять к себе, то неделю и спала бы с ней под подушкой... Пусть уже сбудется.

59.42 КБ
sulamita: (Default)
Я вчера завернула, гуляя, в один из переулков моего детства, и вдруг ощутила острый тополиный весенний запах. Такой яркий и толкающий в грудь, что у меня защемило сердце. Показалось, что я все бегу и, как каждый год, пропускаю что-то самое-самое важное - вот этот запах юных листьев и липких "липок", клейких тополиных лиственных домиков, вот эти короткие, пробегающие дни дымчатой, скорой весны. И, наверное, буду пропускать...

Но от того, что этот запах был и будет всегда, что каждый год, даже много лет спустя, будут все эти шорохи, запахи и уходящее ощущение чего-то самого главного, будится внутри какое-то невероятное, огромное, самое настоящее счастье.

je t'ame...

Oct. 3rd, 2009 12:35 am
sulamita: (двое)
У меня сейчас нет возможности много писать, зато есть возможность много думать. Я вообще очень люблю подумать или помечтать.

Наверное, нужно думать о важном. Или нужном. Или полезном. Но я как-то чаще думаю о том, что я люблю...

Вот и сегодня утром, пока я лежала в ванной и смотрела, как мелкий жемчуг пузырьков минеральной воды облепляет меня гроздьями крошечных рыбок и плавно покачивается, если осторожно пошевеливать ногой, чтобы не спугнуть, и все думала, как я люблю, когда...

Когда возвращаюсь домой поздно-поздно, а Один Важный Человек уже ждет меня (а не я его, да!) и наливает мне ванну. Или когда Он с видом важным и домовитым "готовит" ужин, потому что даже переготовливать за ним в первом часу ночи я тоже люблю.

И еще я люблю, когда долгим-долгим вечером можно протянуть из-за лэп-топа не глядя, в воздух, руку и тут же она крепким мостиком соединится с такой же протянутой рукой Одного Важного Человека.

И когда он ловит мою ступню и прячет ее в своей ладони, и нежит, и щекочет, и удивляется, почему мне не щекотно, у перебирает пальчики, и мнет ее, и обувает в теплый носочек я тоже очень люблю.

Еще люблю когда Он крайне серьезно и таинственно готовит мне сюрпризы большие и маленькие, выспрашивая "незаметно" у меня всякое ему для этого сюрприза нужное. И еще больше люблю Его счастливое лицо, когда сюрприз, хоть он давно и перестал им быть, удался.

Люблю, когда заманив меня на узенький диван после воскресного завтрака и положив себе под бок "на минуточку, а потом пойдем гулять, куда захочешь", усыпляет меня, плененную, в своих тесных объятиях. И поворчать, очнувшись от четырехчасового обморока такого вот воскресного обнимательного сна я тоже очень люблю. И надуться, и бубнить, что "вот-день-закончился-всё-проспали-как-всегда" и спешить, и скорее потом собираться, и выскакивать держась за руки в опускающиеся пологом сумерки, и сразу замедлять шаг, чтобы просто идти, неизвестно куда вдвоем, рука в руке - люблю-люблю-люблю.

И люблю когда Один Важный Человек милостиво соглашается после поздних походов и посиделок не ехать сразу домой, а пройтись вдвоем по ночному городу - просто вдыхать прохладный темный, как глубокая вода, воздух, болтать и молчать ни о чем, слушать наши гулкие шаги, и смеяться над всяческими пустяками, и подпрыгивать, меняя шаг, пытаясь попасть в ногу, и целоваться каждые пять минут, как будто в первый раз, потому что целоваться я люблю больше всего!

Хотя нет, больше всего я, кажется, люблю делить долгие путешествия с Одним Важным Человеком, свои впечатления, свою усталость, свои открытия, свои сны, свою болтовню и свое молчание...

Люблю, когда он сидит напротив меня в ресторане и люблю улыбаться ему через стол...

И танцевать я как-то особенно люблю именно с Ним. Особенно вальсировать, пока от легкости не закружится голова. Или по кошачьи, чувствуя телом сложный ритм, мягко переступать под мурлыкающий джаз. Который я так люблю.

Еще люблю, когда в кинотеатре ручки между сиденьями поднимаются - тогда можно держаться за руки, прижимаясь к Нему плечом и боком или, если фильм особенно долгий положить ему на колени ноги или вообще свернуться калачиком - калачиком я особенно люблю.

Люблю разговаривать с ним о важном. И глупости говорить я тоже люблю только ему. Ему - можно.

И люблю, когда он смеется.
И люблю его смешить.
Впрочем, посмешить я вообще люблю.
Но Одного Важного Человека особенно. Особенно люблю.
sulamita: (Default)
 Проснулась и поняла что счастлива.
Счастлива этим белым-белым, в голубоватой дымке, днем.
Счастлива белой-белой, с вечера вымытой Одним Важным Человеком,посуде.
Счастлива белому-белому перламутру зубов и просвечивающей коже, отразившихся в зеркале.
Счастлива белому-белому кашемиру, ласкающему тело.
Счастлива белым-белым звездчатым цветам во мне, распускающимся от утреннего голоса Одного Важного Человека в телефонной трубке.
Page generated Sep. 24th, 2017 09:13 pm
Powered by Dreamwidth Studios