sulamita: (за окном)
Почти во мраке, при сказочном свете маленькой лампы, занята лучшим делом, что есть в целом свете - наряжаю ёлку.

Высокую, разлапистую, густосмолистую, с толстыми, колкими, пружинистыми ветками, которые шутя выдержат всю мою коллекцию новогодних игрушек. Игрушки старинные, хрупкие, мятые. И нитки у них уже давно неопределенного цвета времени, короткие, путанные, в узелках, вот-вот разъедутся под пальцами в ничто. Я их расправляю аккуратно, примериваюсь на ветку, смело засовываю руки в колючее, распяливая пальцы, стараясь не уронить игрушечные мои драгоценности. 

Это наше чудо-дерево. Уходящий год исполнил все наши главные мечты - мои и Одного Важного Человека. Подарил нам все возможные подарки. И эта ёлка - последнее из череды чудес. Все эти годы, больше чем о важном, мы мечтали вот об этой ерунде - как в свой большой дом купим не маленькую, лишь бы поместилась, а настоящую, живую, огромную ёлку. Как Один Важный Человек выберет ее, притащит, вместе со снегом и холодом улицы, домой. Как я достану свои игрушки и, наконец, развешу их все-все-все. Как мы будем есть мандарины и наряжать ее ночью, шепотом, вдвоем. Тихо-тихо. Чтобы не разбудить ту, что увидит завтра утром это чудо-дерево первый раз в своей жизни.
sulamita: (Default)
Январские ночи так хороши горячей ванной. Где вокруг тебя плавают несколько красных апельсинов упавших с полки. Их выуживаешь на ощупь, с прикрытыми глазами, из воды. Чистишь вслепую так быстро ставшую горячей тонкую кожицу.
И сладкий сок облегает липко кончики пальцев.
И красная мякоть трескается не по долькам, разрывая и выворачивая апельсин.
И во влажном воздухе ванной виснет острый и пряный, густой апельсинно-специевый горячий запах.
И вдыхаешь, впитываешь в себя этот жаркий медовый дух дальних странствий, пока рот наполняется сочным - кислым и сладким.

Вода, смывая, забирая себе апельсиновый сок с моих губ и ладоней, остывает. И остывают яркие, алые корочки на полу ванной. Моя кожа пахнет трюмом большого корабля, везущего из далекой страны нагретые солнцем горячие красные апельсины с тонкой шкуркой и запахом, слаще которого нет в январе.
sulamita: (Default)
 ... бесконечно круглое у меня. То оно бежит за мной, то я за ним, то мы догоняем друг друга...
sulamita: (Default)
И боком, и спотыкаясь, и смущаясь, и злясь, и отступая, весна все пытается войти в распахнутые каждым, в ожидании, двери... И все не заходит, и мнется на пороге...

И только я не жду.

Потому что она со мной. И во мне. И во всем вокруг - в запахе новых туфель в коробке и зеленой спаржи на льду, в холоде открытого балкона, в теплоте и нежности рук Одного Важного Человека, в ласке шелковых шарфов, в звонках мамы и в трогательных листочках проснувшейся оливы. И в моих беспричинных улыбках.
sulamita: (Default)
В невероятно узкой юбке невероятно сложно перепрыгивать через лужи, но невероятно здорово!!!

На обед у меня было пирожное и новый красный лак - весна..! Невероятно!!!
sulamita: (Default)
Может от того, что мыслями я уже в году следующем, к его наступлению неожиданно оказалось все готово.

И вот за пять ночей до Новогодней Ночи уже придуман, куплен, тайно протащен домой и запрятан в мой шкаф (тсссс!!!) подарок для Одного Важного Человека. И, судя по таинственному и довольному выражению Его лица, мой подарок тоже уже спрятан в его шкафу (но я, конечно, об этом не подозреваю). Уже есть добытая мной елка - маленькая, живая, в горшке и странно пахнет... Один Важный Человек периодически высказывает соображения на счет того, что елки не могут пахнуть... ээээ... кошками, в самом худшем смысле этого слова. Но эту ее странность мы как могли скрасили печеньями, бусами и крашеными в ручную деревянными игрушками. Жаль, что печенья после висения на этой странной елке есть вряд ли будет возможно.
Зато возможно будет съесть много всего вкусного. Вернее - мало. Но все равно не могу не похвастать!
Будут брют и черная икра - это святое!
Мой Оливье - с крабовым мясом, икрой, раковыми шейками, четырьмя видами мяса и ланспиком, заправленный домашним прованским соусом - делать и есть его полагается исключительно с 31 декабря по 31 января.
Утка, маринованная в медово-мятном соусе, с яблоками и черносливом. Запеченная до тонкой хрустящей корочки. А к ней три соуса - брусничный, сливовый и упомянутой медово-мятный.
Еще будут зеленые овощи (спаржа, артишоки, брокколи и стручковая фасоль) и молодой запеченый картофель с розмарином.
Десерт будет странный, но забавный - итальянская шоколадная колбаса. Хотя, Один Важный Человек упорно протестовал, но в вопросах сладкого его голос не учитывался.
Зато его голос учитывался, когда он попросил, чтобы в эту ночь мы были вдвоем. Как и все предыдущие новогодние ночи, кроме последней. Потому что когда мы вдвоем, это самые лучшие ночи...

P.S. Надо признать - шоколадная колбаса получилась преотвратительная, есть ее не представлялось возможным не смотря на канувшие в колбасную лету стакан превосходного выдержанного рома (Один Важный Человек к счастью не в курсе дозировок), упаковку савоярди, плитку отличного горького шоколада, кулек миндаля и ночь с 30-го на 31-е. Дрянь колбаса одним словом. Поэтому ее рецепта, авторства пройдох-итальянцев, здесь не будет. Хотя, надо бы привести его в назидание потомкам... Никогда, дети, слышите, никогда!, не готовьте сласти по этому шарлатанскому рецепту и не переводите ром мужа на сомнительные эксперименты!
С новым годом!
sulamita: (Default)
Сегодня утром в моих локонах запутался первый осенний лист. Рыжий и сухой. Он незаметно для меня украшал мой затылок до обеда, пока метрдотель с поклоном не выпутал его из локонной истории и не преподнес мне. Я обедала в его золотой шуршащей компании и думала, что вот уже осень, подкравшись на цыпочках, целует меня по утрам в затылок...
sulamita: (Default)
Со шторами у меня всегда особые отношения.
Почти как с посудой.

Для меня шторы - это всегда что-то неуловимо-неповторимое, только мое. Шторы - как понимание дома...
И переезжая с места на место я первым делом стараюсь переменить занавески. И когда что-то меняется в жизни тоже. А иногда, просто, как лекарство от зимы, скуки или безосновательной грусти.

Помню, как за неделю до собственной свадьбы, забросив все дела, пропустив последнюю примерку платья, рванула вдруг закупать километры ткани.
Хлопок, органза, лен, молочное, сливочное, лиловое, пурпурное, белоснежное, баклажанное...
Я, не державшая нитку с иголкой, белоручка из белоручек, криворучка из криворучек, трое суток, не поднимая головы ни днем ни ночью, как той же иголкой пришитая к дивану в гостиной, сидела и вручную шила новые шторы в спальню и гостиную. И даже в голову не пришло в этом приступе гнездования, что можно отнести всю эту головную боль и лишнее беспокойство в соседнее ателье. И за двое суток до перемены участи ворчащий папа, по наущению мамы снимал меня с подоконника: "Иди, иди, у тебя там что... педикюр? Я уж тут сам повешу, ты все равно нормально не сделаешь...."

В каждой гостиной каждой новой квартиры меня преследовали одни и те же бордово-красные шторы, любимого оттенка роскоши бедняков. Я их меняла, то на яблочно-зеленые, то на чернильные, то на горький шоколад, а то на увядшую розу. Но всегда мечтала о белых.
И вот что странно - давным-давно в моей спальне висят шторы цвета густых сливок и из белоснежного льна в кухне. Но никогда, никогда-никогда, у меня не было белых штор в гостиной...

А сегодня я вдруг подумала, что таким вот крошечным мечтам просто неприлично не сбываться. И купила роскошные, молочно-белые, плотные шторы. И мигом повесила!!! И будто лето остановилось! Словно навечно решило остаться за этим белым окном, чтобы, повисая, и раскачиваясь ,хулиганя, на этих белых шторах, заглядываться по утрам на меня, сидящую с белой фарфоровой чашкой на белом диване; рассыпаться веснушками на моем носу, и, хихикая, щекотать меня за пятки. Лето! Не прячься! Я знаю - ты здесь! За окном!!!
sulamita: (Default)
В ночь на сентябрь вдруг начинает тянуть в неведомые дали, в чужие края, на другие берега....Так наступающее лето обычно тащит меня за собой на веревке легким и упрямым бумажным змеем - вперед, навстречу путешествиям, сну и переменам в жизни, судьбе и участи.

Сегодня ночью сентябрь усядется на край моей постели и начнет нашептывать свои грустные сказки. К утру я буду забывать их, просыпаясь с мучительным желанием и страхом не успеть. Не успеть узнать что-то важное, новое. С желанием это самое важное узнать и успеть. В ночь на сентябрь меня начинает томить та самая жажда, что про знания. Говоря проще - я хочу учиться.

Я хочу учиться каждый сентябрь, начиная с двух лет.

Именно тогда, 1 сентября, мама на ручках принесла меня к старинному зданию приличной и чопорной английской школы и простояла со мной всю линейку, нашептывая в мои наивные уши всяческие заманчивые чудеса.
С тех пор главной моей мечтой стало "пойти в школу". Каждый раз проходя мимо старинного здания я притормаживала, чтобы как следует рассмотреть входящих или выбегающих "счастливцев" 7-17 лет от роду. И уж с тех пор мы с мамой не пропускали ни одной линейки. И любимой моей игрой было обсуждать, что мы купим к школе - один из словесных шедевров трехлетней меня уцелел в архиве семейной памяти до сих пор:

- Так... тетрадки, карандаши, букварь... а еще что положим в портфель?

/мечтательно/
- Пи-нал...

- Пенал?

- ну да, пи-нал. /задумчиво-поучительно/ Пинал. Чтобы пинать...

И еще - я остро завидовала своим глупым, не понимающим своего счастья, старшим кузиночкам - они были на 2 и на 2+2 года старше меня. И обладали полноценным счастьем пойти одна за другой в школу и всячески наслаждаться знаниями. Но при этом счастья своего не ценили и моих восторгов по этому поводу не разделяли. Особенно когда я, 4-5-6 лет от роду, приезжала к ним погостить и с утра до вечера заставляла играть "в школу", помимо выдуманных мной же фееречных игр в "блох", "ленивию и спортландию" и "котлетку-мотлетку". В последние три взрослые кузиночки играли куда охотнее. Впрочем, пойдя-таки в школу, я переключилась на малолетних кузенов и кузин, которых периодически оставляли на меня из года в год в летние месяцы - от "школы" им было не отвертеться часами и к концу каждого лета моего "учительства" несчастные родственники переходили в очередной класс обременные чтением излишней литературы, таблицей умножения, деепричастными оборотами, герундием и participe passé.

Кстати, о "пойдя-таки в школу"...
В августе мне исполнилось семь. А к сентябрю мечта о возможности приобщиться к чуду всеобщего образования стала свербяще-нестерпимой. А как же! Ведь уже была заказана и сшита в "Машеньке" небывалой красоты форма из чудом добытого куска тончайшей и неколючей шерсти цвета горького шоколада (молочный мне как не шел, так и до сих пор не идет, и мама об этом знала) в такую невообразимо мелкую и остроскладчатую плиссировку на невероятно-короткой юбочке, что казалось это и не дело рук человеческих вовсе. Фартук был белейшего батиста с крахмальными крылышками. И воротнички были вышиты в технике ришелье в специальном взрослом ателье, куда мы с мамой ходили в связи с ними три раза. И были белейшие капроновые!!! колготки присланые подругой из небывалого города Парижа вместе с лаковым красным (цвета спортивного ферррррари) портфелем, на котором красовалась небесного цвета кожаная блямба с неизменным призывом всех 7-летних французских, английских, итальянских, а теперь и русских, пацифистов - paix, peace, pace - небывалые, неземные буквы, требующие немедленной расшифровки, за исключением вполне понятного "peace". В портфеле этом уже лежали, с позавчера собранные, чешские цветные карандаши и разноцветные мелованные тетради, за которыми мама ездила стоять два раза, в почти-суточных очередях, со Смоленки в Текстильщики, столь же призрачные и далекие для меня, как чудо-город Париж. И красно-белые (в тон!) кожаные туфельки готовы были идти в школу тоже....

1 сентября я начала будить родителей с начала четвертого. За окном было еще темно. Но я уже решила, что мы проспали. К четырем рассвело и стало ясно, что мы проспали точно. К пяти я рыдала. А мама с папой шли на всяческие ухищрения, чтобы готовить завтрак и собирать меня в школу как можно дольше - часа три с половиной. Потому что до школы идти было семь минут самой долгой дорогой с одним светофором.
В 5.30 у меня была форменная истерика в форме и с бантами. Истерика до такой степени, что зубы стучали о стакан с водой и все, что могли различить мои, уже переставшие смеяться над первоклассной первоклашкой, родители это мое сквозь рев заикающееся: В-в-в-вввв-вв шкооооооо-ллууууууу ааааааааа-пааааааз-дааааа-емммм-ммм... К этому же времени папа скурил пачку сигарет, и, попытавшись умыть меня так, чтобы не испортить форму в третий раз, плюнул и пошел будить знакомого директора фото-ателье. Других выходов небыло.
До ателье идти было ровно на четыре минуты дольше, чем до школы, но мы - папа, мама, я и букет красно-белых (в тон!) гладиолусов шли туда до 6.30 - директор добирался на первом поезде метро, а ревущую меня водили всеми окрестными переулками.
Вот так, обманом заманив и чудом успокоив свежевыдуманной вековой традицией: " Все первоклассники перед линейкой обязательно фотографируются, иначе в школу не принимают никак", меня поставили перед объективом и я усердно и терпеливо позировала полтора часа - на фоне нарисованных берез, на пеньке, на скамейке "из парка", перед изрядно потрепанной "золотой осенью", на фоне черном, сером и белом.

Сохранилась одна цветная фотография того утра - я, зареванная, уставшая, обреченная опоздать в школу, в белоснежных бантах больше головы, в мелко-плиссированной форме, с огромным букетом гладиолусов, грустно смотрю в кадр. За моей спиной бумажная золотая осень, а в руках новенький красный лаковый портфель с пИналом и неведомыми, заморскими словами: paix, peace, pace...

P.S. Одним из самых больших разочарований тех сентябрьских дней стало то, что этот волшебный портфельный-словесный код означал одно и тоже слово, просто на разных языках (не благословляй Боже полки со словарями, до которых можно дотянуться с табуретки).
P.P.S. В школу мы не опоздали. И даже пришли раньше всех.
P.P.P.S. Мама, Папа, я люблю вас! И за то утро тоже. Особенно за то утро.

sulamita: (Default)
Это только в городе, еще не прожив первую июньскую неделю, уже прощаешься с летом, подол которого, метя пыльные тротуары, вот-вот исчезнет за поворотом. Проскользнет мимо, протиснется сквозь дыру в заборе в углу школьного сада, и унесет в своих карманах и тополиный пух и августовские звезды.

Но стоит только выехать загород, почувствовать пресное дыхание большой воды, которую обходят облака, как время становится таким долгим и неповоротливым, что ленивое солнце замирает в зените и чувствуешь, как на носу, щеках и руках проступают веснушки, и у самого берега неторопким звуком всплескивают секунды.

Вдруг то, что казалось исчезло навсегда за безмерную зиму, было забыто так, словно и вовсе не существовало, вернулось в одночасье.
Будто и не забывалось.
Будто все это и было всегда - затянувшиеся завтраки на веранде, ленивый смех, шелковые платья и хлопковые сарафаны, песок в шлепках, разговоры заполночь и послеобеденные сны... Короткие ночи и солнце в глаза, остановившееся навечно в зените.
В эти долгие минуты лето перестает быть столь таким ценным, чтобы только и гнаться за ним сквозь мелькающие дни и ночи.
И сама останавливаешься под этим застывшим полднем, напекающим маковку и, опрокинутая на верандный диван жарой, до вечера лениво смотришь за горизонт поверх развевающегося парусом, поднимаемого ветром подола, подставляя колени и нежную изнанку бедер его ласкающим прохладным пальцам.
Или раскинув бесстыжие руки и ноги, уставившись в неподвижное, белесо-голубое, полускрытое прозрачными веками, небо слышишь, как под тобой, примятая твоей рукой, щекой и спиной, растет трава.
Или, вдыхая горячий запах нагретой солнцем крошечной деревянной палубы, не просохшей от грубого мытья и утреннего дождя, свесив ноги в холодную еще воду, с затянувшимся удивлением наблюдаешь за суетой стеклянистых мальков привлеченных ярким лаком, и любуешься на собственные ступни, облепленные пузырьками воздуха, как гроздьями жемчуга, пока не заметишь боль в обоженных, едва прикрытх майкой плечах.

И все вокруг неизменно, безмерно и по летнему полно.
И вкус: немытой клубники, соленых горячих плеч, куска хлеба схваченного перед обедом...
И запах: месячного щенка - детский, молочно-псинный, вечернего тумана, поднимающегося с реки, лесного путаного разнотравья, перегретой, простоявшей на солнце машины и раздавленной в полдень босой ступней перезревшей земляники...
И звуки: накрываемого к завтраку стола, ночного дождя по крыше, хоралы лягушек в любовном томлении, дыхания уснувшего Одного Важного Человека
И прикосновения: мамы накидывающей на обгоревшие плечи рубашку, шерстяного щенячьего пуза в ладони, прохладного хлопка простынь к горячей коже, влажной и густой трижды стриженной травы под босыми щекотными пятками...
И каждый день похож на предыдущий, потому что завтра будет следующий.
И лето никогда не кончится.

И лето вокруг меня.
И во мне.
sulamita: (Default)
Полосатая усатая Принцесса Пирлипат упрямо и смело выходит на балкон, но в тот же момент небо в окне прошивает молнией и она таким же размеренным и смелым шагом быстро возвращается в комнату. Пройдя пару шагов всеми четырьмя лапами, разворачивается, и с серьезной мордочкой идет обратно.

Сегодня ночью, все время, что шел дождь, Принцесса Пирлипат и молнии возвращались на балкон через каждые восемь кошачьих шагов, один разворот и один упрямый вздох.

А потом смеющиеся люди закрыли балкон, спрятали за шторами молнии, выключили дождь и свет и разрешили играть в кровати в любимую игру из ног и рук изображающих диковинных диких зверей, в битве с которыми Приннцесса Пирлипат неизменно выходит победительницей, если только не тяпнет случайно Одного Важного Человека за нежный большой палец ноги.
sulamita: (Default)
Я еще, почти больше всего-всего-всего, люблю кокетничать. И смеяться.
Если смеяться и кокетничать получается одновременно, то я от восторга начинаю и смеяться и кокетничать в два раза больше.

Еще люблю болтать (молоть языком и очень быстро) и шутить. Если это делать нельзя или сложно - в особенности. То есть в обычной жизни я могу три дня за даром ни словечка не промолвить, но стоит мне попасть на какую-нибудь лекцию-конференцию, так я удержу не знаю. Больше всего меня разбирает в кресле стоматолога. Особенно когда вставляют специальную лягушку, чтобы рот не закрывался и лезут всеми инструментами сразу - из меня так и сыплет, так и сыплет. Ясно, что раздается только бессмысленное мычание, но ассистент моего доктора (тоже смешливая девица) научилась переводить мои шутки-смешутки и мы теперь соревнуемся в остроумии вчетвером - я-доктор-ассистент-и-лягушка без отрыва от ротовой полости.
Иногда я даже начинаю сразу кокетничать-болтать-шутить-смеяться в одну кучу. И уж это я люблю просто невозможно.

Еще люблю сплетничать. И всякое интересное обсуждать люблю.
Люблю иной раз похвастать. И похвалиться. И похвалить. Когда меня хвалят - тоже очень люблю. Но очень-очень стесняюсь. А стесняться я люблю не очень.
Про то, что я люблю умничать - я писала сто раз и это уже не интересно. А я люблю когда интересно. И когда интригующе и многообещающе - тоже люблю.

Еще я очень люблю все делать хорошо. И когда то, что я делаю хорошо, хорошо и получается - просто люблю невозможно! Вот недавно я много всякого сделала и получилось так прекрасно, что я сама не ожидала. И поэтому себя я теперь люблю еще больше.

Если только новорожденных щенят можно любить немножечко сильнее.
sulamita: (Default)
Солнце напекает мне голые плечи, оставаясь вокруг лямок белой хлопковой майки золотыми блестками веснушек.
Золотые клейкие липки, тесные и пряные лиственничные одёжки, пристают к подошвам моих золотых шлепок.
Золотом полощатся рыжие пряди, в такт танцующей вокруг бедер и щиколоток юбке.
Золотые зайчики вечерних, уходящих лучей отражаются и отпрыгивают от солнечных очков в пол-лица.
И все мои тридцать четыре пестрых эмалевых индийских браслета золотым смехом переливаются и поют: май-май-май-май...
sulamita: (Default)
 Проснулась и поняла что счастлива.
Счастлива этим белым-белым, в голубоватой дымке, днем.
Счастлива белой-белой, с вечера вымытой Одним Важным Человеком,посуде.
Счастлива белому-белому перламутру зубов и просвечивающей коже, отразившихся в зеркале.
Счастлива белому-белому кашемиру, ласкающему тело.
Счастлива белым-белым звездчатым цветам во мне, распускающимся от утреннего голоса Одного Важного Человека в телефонной трубке.
sulamita: (Default)
Эта ночь для меня наполнена, напоена, не столько таинством, сколько таинственностью, и не столько величием и сосредоточием, сколько волшебством и суетой.
Это, кажется, еще с детства, когда не спали всей семьей - зажигался и выключался свет в комнатах, бубнил телевизор, пахло пирожками, разнообразными начинками и луковой шелухой, шумела вода в ванной, стелилось в спешке свежее белье благоухающее лавандой и горячим утюгом, доубирались комнаты, в третий раз на кухне мылись полы, и подпрыгивали, бормотали и шевелились неугомонно, красящиеся в кастрюльке яйца. Так, к четырем утра в комнатах наступала окончательная темнота, папа укладывался наконец  перед призрачным светом телевизора, я, нарядив любимых тряпичных Дарьку-и-Ваньку в стираные-глаженные к Пасхе кукольные одежки, усаживалась рядом с мамой на ярко освещенной кухне и осторожно мазала маслом нарядные, с острым и крепким луковым духом, красные-багряные-червленые-пурпурные-багровые-пунцовые-рыжие-коричневые, румяные свежесваренные яйца, а мама как раз доставала первый противень с густопахнущими золотисто-розовыми крошечными - на один укус - пирожками. И вручала один, нестерпимо горячий, чтобы отнести дремлющему папе. И я неслась бегом по длинному черному коридору к папе и обратно. Потому что, во-первых, пирожок обжигал руки и нести шагом было невтерпеж, во-вторых, я боялась темноты, а в-третьих, на кухне меня ждал другой пирожок. И самое вкусное было в этом пирожке состоящим, казалось, сплошь из одной начинки с тонкой и сдобной кожицей теста - ожидание чуда, привкус тайны, волшебство этой странной, такой домашней и ручной ночи... Ночи, которой предшествовали три непонятных, внушающих благоговение и детский ужас, дня - страШнЫе четверг-пятница-суббота. И Светлое Воскресенье было столь сияющим и ярким еще и потому, что освещалось родным кухонным светом красного шелкового абажура и этой ночи ... Самой Светлой ночи в году...

Нынешняя ночь и наступающее утро все также полны хлопот, правда Пасха у меня в этом году получается какая-то очень уж католическая...
С итальянским кексом вместо кулича.
Со сливочной, холодной пасхой, тающей на языке, набитой цукатами, миндалем и изюмом и на вкус почти неотличимой и от пасхальной сицилийской кассаты, и от восхитительно жирного домашнего gelato alla crema.
С ризотто - уютным, маслянисто-нежным и кремовым - со спаржей и креветками , вместо обычной пасхальной утки с черносливом, яблоками, брусничным соусом и прочими штучками в русском духе.
С дорогими мне людьми, вместо разномастных близких и не очень родственников, как обычно.
Но - с настоящим фарфоровым Пасхальным Кроликом. Который остальные дни в году зовется Чайным Зайцем...
Жаль только, что мамы и папы сегодня со мной не будет... Я скучаю...

Нынешней ночью я уже большая и уже не бегаю по длинному коридору с пирожками. Но все также боюсь темноты. И мою накануне окна и вешаю новые занавески, как мама и как с мамой. И делаю, с опозданием на сутки, в эту томительную, чуть суетную ночь, Царскую Пасху по маминому рецепту. И выуживаю из луковой шелухи душистые, яркие, красно-коричневые пасхальные яйца и натираю их маслом, чтобы блестели. И стелю свежее белье. И доубираюсь в спешке - потому что одно из Пасхальных чудес это проснуться в идеально убранном доме. И сказать первой: Христос Воскрес!!!
sulamita: (Default)
С позавчерашней ночи город пахнет Летом.
Оно где-то там уже ворочается в своей хлопковой постели, не открывая глаз жмурится от еще весеннего солнца, нашаривает на ощупь будильник из первоцветов, чтобы поспать еще часок-другой. Но сон этот уже не крепок. И вот-вот не выдержит, зароется в подушку в приступе утреннего веселья, засмеется морща курносый нос, свесит длинные легкие ноги с кровати иииии.... побежит-побежит-побежит, так быстро, что не догонишь...

И я сегодня, чтобы скорее нарушить этот Летний  ленивый утренний сон, уже стучу каблуками, наконец-то!, туфель, шуршу шелковым подолом легкого платья и звеню смехом громче, чем прижатый подушкой будильник из первоцветов. Лето, вставай!!!
sulamita: (Default)
Осень предполагает замирание.
Перед очевидным. И удивительным.

И я, на бегу, застываю, как перед чудом, глядя на листья, что крутят бессчетные фуэте в замедленной съемке, что сами собой срываются роем с деревьев от неуловимого касания остывающего воздуха блеклого эмалево-голубого цвета там, в вышине, где он гуще и холоднее, даже на вид.

И я, в суете, останавливаюсь, удивленная и обрадованная неожиданно замеченому - рыжему супу из тыквы, моркови и сладкого перца, с позолочеными сухариками, рыжему, румяному, душисто-душному яблочно-персиковому пирогу, рыжим, оранжевым шкуркам съеденого вчера апельсина, и рыже-золотому же, еще влажному, живому разлапистому листу залетевшему на балкон.

И я, как всегда осенью делаю удивительные и очевидные глупости - не зажигаю свет в сумерки, пишу гекзаметром смешную ерунду и покупаю открытки... Наверное, для того, чтобы однажды отправить их кому-нибудь полными мыслей и букв... Кому?
sulamita: (Default)
Один Важный человек уехал.
И первые два дня я бродила неприкаянная - бессмысленно переладывая с места на место всяие вещи, не зная чем себя занять, будто осталась одна в гостях - и неловко и делать нечего и надо бы почитать, а не хочется.
Я скучала.
Спала в его старом свитере.
Обнаруживала в полночь, что не обедала и что никто почему-то не купил мне яблок, помидоры и воду.
Удивлялась, что копится посуда в раковине.
Перепутала день с ночью.

Ночью вторника колдовство отступило и я, как в кокон, завернулась в эту пустую неделю. Убаюкалась своим одиночеством. Свернулась калачиком, засохшей, забытой бараночкой.

И даже жаль немного, что неделя подошла к концу, что завтра вечером меня вытащат из моего свертка, где я завернувшись в плед, сижу с ногами на диване, шевелю ступнями в колких шерстяных носках, вдыхаю запах горячего, тающего воска, перезрелого инжира и вздрагивающей всеми буквами старой бумаги, грею пальцы о белую чашку с чаем и задумчиво, часами, гляжу на свой крошечный сад орхидей, что я устроила в среду ночью на широком подоконнике гостиной. В темноте, под лампами дневного света, дрожащие бабочковые лепестки этих странных, чуть хищных и томных на вид созданий серебрянно и влажно блестят мельчайшими блестками, будто припудренные Guerlain Météorite.

Je t'ame...

Aug. 6th, 2008 01:37 pm
sulamita: (Default)
...Люблю когда телефон быстро находится в сумке и не приходится вываливать все добро на пол посреди магазина в его поисках...

...Еще люблю ключи находить на ощупь. И отчего-то это получается быстрее,чем когда смотришь...

...Я еще люблю болтаться по дому в старой, ненавистной Одним Важным Человеком зеленой пижаме на которой написано Sweet Penguin, ничего не делать, читать в разных углах книжки и иногда засыпать, чтобы день скорее прошел...

...Хотя, иногда причесаться, принарядится и разгуливать по дому на каблуках, варя компот, тоже очень люблю...

...И компот люблю. Не сладкий. Из персиков, яблок и вишни,с гвоздикой, корицей и кардамоном...


...Люблю когда летом жарко и ветер - чтобы юбки взвивались и обвивались вокруг голых ног...

...Люблю на даче дразнить Лисика, пока он не разлается трелью и потом кувыркаться с ним по газону, и отплясывать гавот на задних лапах, и бегать наперегонки за теннисным мячом...

...И дремать с папой у камина друг напротив друга,вытянув ноги,очень-очень люблю...


...Люблю поболтать с мамой днем по телефону о всяких пустяках и сказать в конце разговора, что я ее люблю... И засыпать я с мамой очень люблю или даже просто рядом поваляться... Потому что мы всегда смеемся над всяким, только нам понятным, а посмеяться я тоже очень даже люблю...

...Танцевать и дурачится, и корчить рожи, и смешить всячески окружаюих тоже иной раз люблю...

...Люблю разные короны и диадемы. Веренее люблю носить их дома вместо ободков и заколок с зеленой пижамой и не дома - во всякие присутственные места носить их тоже страшно люблю...

... Люблю покупать платья. Потому что новые платья рождают у меня ощущения праздника. Поэтому платьев должно быть очень-очень много...

...Потому что ощущение праздника я люблю больше всего...!!!
sulamita: (Default)
Я тут подумала, что я люблю...
Я много что люблю...

Люблю, вставая в очередь за билетиком в метро, лезть за деньгами и находить в каком-нибудь потайном кармашке забытый, еще действующий, с кучей поездок - тремя или четырьмя.

Люблю заходить на почту каждые пять минут и обнаруживать там сообщения. Только не какую-нибудь ерунду, вроде рекламы или уже-ненужных-подписок-неизвестно-на-что, а что-нибудь действительно приятное вроде комментариев на пост или оценки с "Одноклассников" или письмецо от Одного Важного Человека, дяди, подруги и невжно-кого-еще.

Люблю просыпаться от того что солнце светит в глаза и барахтаться при этом в одеяле словно дельфин и тянуть ножки-ручки во все стороны.

Еще люблю зеленый чай с молоком - он такой полезный и успокаивающий. Просто пьешь и чувствуешь, как становишься такой прекрасной и правильной.

Люблю засыпать и просыпаться в положеное нормальным людям время. Но у меня это редко получается.

Люблю красиво завтракать одна. Особенно зимой отчего-то. Чтобы была салфеточка льняная в кольце, серебрянная ложечка и чай в старинной фарфоровой чашке. Или даже кофе. И яйцо в специальной подставке. И грейпфрут на блюдце. И молоко в молочнике. И я вся такая свежеумытая и гладкая, как яблоко.

Люблю засыпать, прижимаясь носом между лопатками Одного Важного Человека. Там у него такое место, прямо под мою сонную мордочку.
И запах его люблю.
И еще люблю донашивать за Ним его рубашки и майки всякие.

Люблю валяться с ним вечером или в выходные днем вдвоем на узком диване, болтать-болтать ни о чем, а потом раз - и заснуть часа на два. И обниматься и переворачиваться синхронно от того, что тесно, но ни за что не просыпаться.

Люблю собирать паззлы на ковре. А рядом чтобы бормотал радиоприемник.

Люблю пересаживать растения. Покупать для них землю и всякие там горшки.

Вообще люблю тащить в дом всякую ерунду для дома. И запросто осчастливливаюсь какой-нибудь особоправильной, нужного цвета и формы, подставкой для ножей, салатником, скатертью или веджвудовской чашкой.

Еще больше чашек я люблю текстиль для дома. Такой хлопково-шелково-льняной. Белый-бежевый-шоколадный-фиолетовый-фисташковый.

Люблю тискать дачных кошек и таскать их с чердака в дом, чтобы потом обложиться ими, мурлыкающими, и валяться на кровати.

Я вообще крайне люблю поваляться на кровати. С котами, книгами, яблоками и конфетами, Одним Важным Человеком, ноутбуком, телефоном и незнаю с чем еще, но можно со всем сразу.

Люблю спать и обнимать кого-нибудь любимого и теплого "со спинки". В идеале - Одного Важного Человека. Или маму. Или кота.

Хотя нет, когда я сплю на даче с мамой, то больше люблю когда она меня обнимает. Потому что на даче я спать одна боюсь. Там летом запросто залетают в окно летучие мыши. А мама берет меня, как маленькую "под пузико" и я чувствую себя защищенной от всего на свете. Даже от падения летучей мыши мне в лицо.

Я вообще люблю чувствовать себя защищенной во всех отношениях.

Люблю неожиданно находить и получать деньги. И тут же их тратить.Очень люблю.

Люблю есть снег тайком.

Люблю задирать голову, открывать рот и высовывать язык во время дождя, чтобы удобнее было ловить капли. И гулять летом в дождь очень люблю. А вот осенью - совсем нет.

Люблю выбирать зонтики. И шляпы.

Но больше всего люблю - туфли. Особенно новенькие. У меня их тыЩЩа тыЩ и некоторые я даже ни разе не надевала. Просто мне нравится, что они у меня есть...

Люблю новенькие сумки - когда они яркие, пахнут кожей, с аккуратной подкладкой. Ужасно нравится там все раскладывать по местам. Потому что через пару месяцев загажу огрызками, фантиками, пустыми конвалютками, салфетками и протекшими чернилами.

Люблю целоваться с Одним Важным Человекам по углам, как школьница. И когда он обнимает меня и приподнимает чуть-чуть над землей.

Люблю читать ему вслух. Особенно то, что я сама и написала. А потом люблю слушать, как он меня хвалит. Правда при этом стесняюсь или начинаю подозревать, что он хвалит меня понарошку, как трудного ребенка, которого в воспитательных целях надо хвалитьв любом случае.

Люблю когда никого нет дома.

Забираться с ногами на диван, закутываться в плед и лопать мовенпиковское мороженное читая книжку, очень люблю.

Вообще больше всего люблю читать за едой и в ванной.

Люблю покупать книги. Новые. А еще больше - старые. даже старинные. Особенно как они пахнут люблю. Ветхой ветхой такой бумагой и временем. Вообще люблю запах и ощущение старых вещей...

Люблю много и долго гулять днем, так, чтобы ноги гудели. Просто бродить без цели. Заходить в магазины, съедать где-нибудь пирожное, рассматривать небо, бродячих собак и бродящих вокруг людей... А потом возвращаться домой. Люблю. И говорить "Люблю" тому, кого люблю.

Profile

sulamita: (Default)
sulamita

January 2013

S M T W T F S
  1234 5
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 24th, 2017 09:14 pm
Powered by Dreamwidth Studios